Свадьба - красивый и торжественный момент в жизни каждой супружеской пары. Чего стоят только одни обряды, без которых не обходится ни одно свадебное торжество.
Подумала я тут создать темку, где, я надеюсь, вы поделитесь теми традициями, которые были на вашей свадьбе. Если какой-то использованный обряд не совсем обычен, не забудьте указать, что он символизирует и почему вы использовали его.
Для "затравки" прилагаю вот такую статейку:

Большинство свадебных обрядов и обычаев восходят к дохристианским временам. Обряды, как правило, были веселыми, нравились народу, чем и объясняется их живучесть. Каждая свадебная традиция имеет свою историю и корни, уходящие в далекое прошлое. Сейчас мы даже не задумываемся над тем, что все составные части этого самого прекрасного в жизни праздника имеют свой особый смысл и назначение.

Свадебная туфелька.
Для того, чтобы показать свою бережливость, а вместе с тем и готовность к замужеству, невеста сама платила за свадебные туфли сбереженными ею монетами.

Похищение невесты.
Символизировало расставание с родительским домом и переход в новую семью. Друзья свадебной пары похищали невесту, если жених не находил ее, он должен был невесту выкупать.

Белое платье невесты.
С древних времен белый цвет считается цветом радости, символом чистоты и непорочности. Сегодня белый цвет, как правило, ассоциируется с торжественными свадебными церемониями. Хотя, впрочем, в настоящее время многие невесты выбирают свадебные платья не только белого цвета, но и чрезвычайно модные в этом сезоне платья красного, кремового и персикового цветов.

Подружки невесты - незамужние девушки, сопровождавшие невесту в церковь.
Перед ними стояла задача отвлекать злых духов от невесты. А чтобы духи запутались и не узнали ее, платья девушек были похожи на платье невесты.

Танец с фатой.
В полночь невеста снимает свою фату, завязывает шарфом глаза и пытается надеть фату на одну из незамужних девушек, танцующих вокруг нее. Та, которую она поймает, скоро выйдет замуж. По другому обычаю, незамужние подружки пытаются у невесты, танцующей с закрытыми глазами, оторвать кусочек фаты. Мужчины в это время становятся вокруг танцующих и, если какая-нибудь девушка этот круг прорвет, то скоро распрощается с девичеством.

Поцелуй жениха и невесты.
В старину бытовало поверье, что во время поцелуя души любящих друг друга мужчины и женщины сливаются в единое целое. Наши предки высоко ценили духовность и целомудрие молодых, поэтому прилюдный поцелуй жениха и невесты рассматривался как законное долговое обязательство.

Рисовый дождь.
Новобрачных после регистрации брака осыпают рисом, чтобы у них было много детей. В некоторых странах молодых осыпают изюмом, конфетами, конфетти или орехами.

Дети, усыпающие путь новобрачных цветами.
По старинным понятиям задабривали богиню плодородия.

Свадебный пирог.
Хлеб во все времена и у всех народов являлся символом изобилия, полной жизни и удачи. Еще в Древнем Риме существовал обычай - над головой невесты разламывали пшеничный хлеб, желая ей скорого и счастливого "прибавления в семействе", традиционно выпекается хлеб из муки, меда, миндаля и многочисленных пряностей. На Руси же издревле повелось встречать молодых, вернувшихся из церкви после венчания домой "хлебом-солью".

Натягивание каната.
После венчания друзья натягивают перед порталом церкви канат. Прежде чем жених переступит его, он должен дать выкуп и тем самым очиститься от своих юношеских грехов.

Невеста бросает свой букет.
Этот примечательный старинный обряд особенно распространен в европейских странах. По окончании свадебной церемонии невеста становится спиной к гостям и бросает свой букет. Молодые девушки стремятся его поймать, так как это обещает им скорое замужество.

взято с сайта Woman.ru

Оксан, а можноя со своими "тараканами" влезу? Просто ДО !ЖУТИ! понравилось описание свадьбы в книге О. Громыко "Верховная ведьма"...
В брак вступают ведьма Вольха и вампир Лен...

.....Я поскорее отвернулась от окна, но в тот же момент прозвучало сдавленное Орсанино: «Йдуть!», и в доме началось вообще леший знает что. Подруги с писком заметались по комнате, сталкиваясь друг с другом, невестой и предметами меблировки, ушибаясь обо что покрупнее и роняя что помельче. Крина, сама едва успевшая одеться и сделать макияж, торопливо добавляла последние штрихи к моей прическе. Я тоскливо, с нарастающей паникой покосилась на заднюю дверь, но там, скрестив руки на груди и злорадно ухмыляясь, уже стояла Келла, невесть как ухитряясь делать короткие клычки очень даже заметными. Способность Верховной Догевской Травницы внезапно оказываться в самом неподходящем месте в самое неподходящее время давно стала притчей во языцех, но более неподходящих того и другого я с ходу припомнить не смогла. Причем если обычно вид у нее был просто мрачный, то свадебно мрачный вариант в комплекте с черным развевающимся одеянием и пышно взбитыми локонами мог довести случайно столкнувшегося с ней в потемках гостя до инфаркта или (если нервы покрепче) макушки дерева. Ярко алые губы и ногти только усугубляли впечатление.
Наконец все как то утряслось, платья одернули, носы напудрили, уроненное подняли или поспешно запихали ногами под стол и кровать. Все переместились в сени, Орсану, как самую боевую, вытолкали ко входной двери, а меня загнали в угол за печью, предоставив наблюдать за происходящим сквозь щель в занавесках.
В дверь громко и вызывающе постучали.
– Ой, а кто ж там так стукаэ? – с фальшивым изумлением поинтересовалась Орсана.
– То цэ ж мы, вомпэры! – тоненьким бабьим голоском в исполнении кривляющегося мужского отозвались за дверью. Остальные слова потонули в гоготе и шуме. Когда все немного успокоились, Ролар уже нормальным голосом объявил: – Прошел тут по Догеве слух, будто расцвел в здешнем палисаднике дивный цветок…
– Белена! – хором проскандировали Темар, Важек и Енька.
–… а еше, дескать, слыхали тут пение чудной пташки…
– Кар р р!
– …и видали…
– Короче, – перекрыл всех ленивый троллий бас, – у нас купец, а у вас баба! Так что открывайте скорей, все равно она больше на гхыр никому не нужна!
– Чого?! – возмутилась Орсана, но дверь все таки открыла. – Зараз мы подывымося, шо там у вас за купец! Может, ему и кривое порося продать жалко, а тут така цудова дивчына! А ну ка покажите свойго купца… та а ак… а задом? И крыльями нехай помахаэ – мабуть, на клыдные! Хм… ну даже и не знаю… якись у його прикус подозрительный…
– Так мы тогда пойдем? – неподдельно обрадовался ироничный, пробравший меня до костей баритон и, видимо, попытался улизнуть, но его с хохотом удержали.
– Ось зараз проверим, какой ты купец! – с угрозой пообещала Орсана. – А ну доставай кошель!
Поскольку задавать лукаво усмехающемуся жениху загадки было бесполезно, подружки решили ограничиться выкупом и конкурсами. Живенько расчленив невесту на «ласковый взгляд» (ну ну!), «лебединую походку» (я не удержалась от смешка – походочка у меня с детства была мужской, размашистой, к тому же я все еще слегка прихрамывала) и «красу неписаную» (тут у меня особых претензий не возникло), девушки начали поочередно сбывать сей сомнительный товарец дружине жениха, в итоге умудрившись выручить шесть кладней, три серебрушки, сорок восемь медяков, бутыль самогона, стакан томатного сока, выдаваемого расшалившимся Роларом за свежесцеженную («еще тепленькая!») у одного из гостей кровь («что ты, он ничуть не возражает, лежит себе тихонько под забором – устал, наверное!»), отчаянно орущего кота в мешке и, что меня особенно возмутило, какой то на редкость вонючий цветок на кривом стебле, при виде которого Велька мигом потеряла интерес к выкупу и вместе с Келлой углубилась в оживленное обсуждение сей дивной флоры и зелий на ее основе, пока остальные решительно не напомнили им, зачем, собственно, явились.
Наконец стороны ударили по рукам, и Орсана торжественно вручила жениху полуведерный горшок с колодезной водой.
– Что это?! – ошеломленно поинтересовался Ролар, хотя по вытянувшемуся лицу Лена и так было ясно: ничего хорошего.
– Ключ от сердца невесты, – охотно пояснила Велька, и вся женская часть присутствующих начала громко скандировать:
– Пей до дна!!!
Жених жалобно оглянулся на дружину, но та отвела глаза и малодушно попятилась. Отступать было поздно, и спустя пару минут несколько погрустневший Лён извлек из горшка огромный ржавый ключ, судя по гневному Келлиному воплю – от колбасного погреба.
Наступил торжественный момент. Меня выудили из за печи, еще раз критически осмотрели и подпихнули к услужливо распахнутой во всю ширину двери.
Мать честная…
Радостно заоравшим при виде меня народом был забит не только наш дворик (обильно изукрашенный цветами и лентами), но и прилегающая улица с площадью включительно. По бокам последней разместились драконы, время от времени порыкивая и выпуская эффектные языки пламени. Два десятка музыкантов разом грянули туш на всех инструментах подряд от гномьих барабанов до эльфийских волынок, к которым радостно подключились волки.
Увидев такое дело, я застряла в дверном проеме, тихонько подвывая от ужаса. Потом попыталась сдать назад, но Келла и Орсана были настороже, так что номер не прошел.
Публика, и без того весьма оживленная, с восторгом отнеслась к процессу выпихивания товара к покупателю, причем я цеплялась за косяк уже обеими руками. Навстречу мне с не меньшими усилиями толкали упирающегося Лена с очередной модификацией веника, к которой только помела не хватало.
Но тут мы увидели друг друга и, остолбенев, разом прекратили сопротивление. Какой там горбатый упырь! Да невесты всего мира сошлись бы в смертном бою за обладание таким женихом, а победительница померла бы на месте от счастья! Если бы, конечно, неделю назад не носилась за ним с конфискованным у очередного ведьмака осиновым колом по всему Дому Совещаний, вопя: «Сейчас ты у меня узнаешь, как „по секрету“ врать волменским послам, что у меня степень магистра по некромантии!». А я то гадала – чего они весь вечер так странно на меня косятся?!
Не знаю, что подумал Лён, но вампир, не отрывая от меня сияющих глаз, подошел к крыльцу и, опустившись на одно колено, церемонно и с явным облегчением всучил мне кошмарный веник, вдобавок оказавшийся жутко колючим. После чего так же молча отступил и вскочил на Вольта, а мне подвели Смолку, поспешно дожевывающую второй комплект украшений. При виде невестоподобной хозяйки бедная лошадка поперхнулась и попыталась встать на дыбы, но с Ороеном этот фокус не прошел. Впрочем, когда я подала голос и кобыла сообразила, что где то внутри этого белого кошмара скрывается ее хозяйка, ужас на ее морде сменился выжидательным ехидством. Почему – выяснилось очень быстро. Вы когда нибудь пробовали влезть на лошадь в туфлях на каблуках, пышном свадебном платье и с зажатым под мышкой букетом?! Число желающих попихать меня вверх росло в арифметической прогрессии с каждой попыткой, а истерически хохочущих – в геометрической. У жениха, похоже, тоже чесались руки, но по обряду больше подходить ко мне до венчания он не мог. так что охотно примкнул ко второй категории.
– Лучше бы я на телеге поехала, – проворчала я, наконец взгромоздившись в седло и пытаясь выпутаться из фаты, пока подружки поспешно оправляли задравшееся спереди и сзади платье. Хорошо хоть о поводьях не пришлось беспокоиться, коней должны были вести под уздцы. Вольта взяла Келла, сердито сверкнувшая на меня глазами: Верховная Травница целую неделю отговаривала меня ехать к месту венчания верхом. Но мне показалось, что так будет эффектнее… впрочем, произвести на гостей впечатление и в самом деле удалось.
Толпа разделилась на три части – большая отправилась к месту бракосочетания коротким путем, по сетке черновика (как позже выяснилось, в ней разбирались далеко не все, так что Стражи выводили заплутавших гостей из догевских лесов до самого утра), а две поменьше, из самых близких друзей, увязались за разъехавшимися в разные стороны молодыми. «Чтобы напоследок вольным воздухом подышали», – успел съязвить Ролар, прежде чем занял свое место в дружине жениха.
Бересклет в пику холодной весне и дождливому лету выдался замечательный, теплый и сухой. Сегодняшний денек не стал исключением. По лесу еще вовсю порхали бабочки и, хотя под лошадиными копытами уже шелестела опавшая листва, деревья только начинали примерять золото и медь, теряющиеся в общей зелени. Светлые пятнышки пробившихся сквозь ветви солнечных лучей чередовались с лиловыми островками безвременников, нежных осенних цветов вроде крокусов.
Сзади перешептывались и хихикали, но со мной не заговаривали. Мол, последняя возможность одуматься– никто не должен отвлекать.
Я то одумалась уже через три сажени, но попробуй теперь слезь с этой кобылы! Ну почему я не послушалась Келлу?! Сейчас бы подобрала юбки, сиганула через обрешетку – и поминай как звали!
На поляну мы с Леном выехали почти одновременно (к радости Крины – мол, хорошая примета). Гости уже давно были там, алчно косясь на накрытые столы в левой ее части. На противоположном краю возвышалась увитая плющом беседка, длинная, открытая, с низенькими перильцами и тремя входами – два узких боковых и один широкий центральный. Резной дуб опорных столбов, ступенек, дощатого помоста и деревянных кружев под черепитчатой крышей почернел от времени, вызывая благоговейный трепет и вполне закономерные опасения. Посредине стоял утюг – место и в самом деле было видное.
Покрасневшая Орсана метнулась к беседке, схватила злосчастную утварь и спрятала за спину.
Смолку подвели к левому входу, Вольта – к правому. Попытка «забыть» на седле веник успехом не увенчалась, пришлось тащить эту гадость с собой, кисло изображая восторг от оного великолепия.
Первой на помост поднялась Келла и, встав в центре, торжественно воздела руки к небу, призывая к вниманию. За спиной травницы рядком выстроились Старейшины. Под медленную и проникновенную музыку я под руку с Орсаной, а Лён – с Роларом взобрались по зловеще заскрипевшим ступенькам и встали в трех шагах друг от друга. Доведя нас до места, друзья отвесили Келле церемонный поклон и ретировались.
Один из Старейшин подал Верховной Травнице маленький плоский ларец. Музыка умолкла и в тишине отчетливо прозвучал щелчок откинувшейся крышки. Внутри, на черном бархате лежало два серебряных кольца. Келла широким жестом продемонстрировала их гостям, а потом предложила нам.
Я потянулась было к большему, но Лён меня опередил. Моя рука зависла над ларцом. Я в замешательстве подняла глаза на Келлу, но та как будто не заметила ошибки Повелителя.
– Ну бери же! – поторопила Верховная Травница.
Выбора не было. Я растерянно взяла оставшееся кольцо. Я что, сама его себе на палец надевать должна?! О свадебных обрядах вампиров я имела весьма смутное представление, ибо так и не удосужилась прочитать подсунутый мне Келлой пудовый фолиант двухсотлетней давности на старовсеобщем языке, а Лён беззаботно заверил меня, что «ничего особенного, почти как у людей, по крайней мере – с тем же результатом».
– Итак, начнем церемонию! – Келла звучно захлопнула ларец. – Уважаемые догевцы и почетные гости долины, сегодня мы собрались здесь с… вполне очевидной целью (уважаемые и почетные охотно захихикали) – засвидетельствовать союз Повелителя Догевы Arr'akk tur T'or ardWeist Sh'aeonell и Верховной Догевской Ведьмы, Вольхи Редной!
Толпа свистом и разрозненными выкриками подтвердила, что собралась именно для этого и готова приступить к своим обязанностям. После чего затаила дыхание, и над площадью повисла гнетущая тишина.
Я недоуменно огляделась. Ни вопросов, согласна ли я добровольно сойти в могилу, ни предложения обменяться надгробными плитами, тьфу, обручальными кольцами! Тем не менее все жадно глазели на меня, явно ожидая каких то действий. Лён, почему то заложив руки за спину, изо всех сил пытался сдержать улыбку.
– Что? – не выдержав, с досадой поинтересовалась я.
– Проси у него кольцо, – шепнул Ролар, по праву дружки стоявший у самой беседки.
– Чего?!
– Согласно нашим обычаям, вы должны убедить друг друга, а заодно и нас, в необходимости вашего брака. Если тебе удастся его уговорить, он отдаст тебе кольцо, и после ритуальной фразы ты наденешь его ему на палец. А потом он тебе.
Мне стало совсем нехорошо. Еще и уговаривать?!
– Лён, – неуверенно начала я, – отдай мне кольцо!
Вампир возвел глаза к небу и начал безмятежно насвистывать, делая вид, что он тут вообще ни при чем–так, мимо проходил. Толпа всколыхнулась смехом.
– Ну пожа а алуйста…
Свист поменял тональность, и я отчетливо разобрала мотив «Если б раньше я знала…». Орсана истерически всхлипнула и сползла по столбу беседки. Остальные тоже не жаловались на плохое настроение. Я, разозлившись, сделала внезапный рывок и попыталась отобрать кольцо силой, но Лён ловко увернулся и, по прежнему не произнося ни слова, насмешливо приподнял левую бровь.
– Учти, потом будет твоя очередь упрашивать! – ехидно припугнула я.
Вампир дрогнул, но устоял.
– Ах так? Не больно то и хотелось! – обиделась я, отворачиваясь и угрюмо скрещивая руки на груди. Ну и что я ему должна сказать? Что так уж и быть, согласна спрятать меч в кладовку, остепениться, стирать ему носки и по утрам подавать кровь в постель?!
Обернувшись, я поймала его взгляд – неожиданно серьезный, сочувственный, понимающий… и вдруг поняла, что мне плевать, отдаст он мне это проклятое кольцо или нет. Потому что даже если не отдаст, я все равно останусь с ним, а он – со мной, и – что там какая то смерть! – даже брак не разлучит нас…
И тогда Лён шагнул вперед, протянул руку, и в мою ладонь скользнул теплый серебряный ободок.
– Есть!!! – радостно завопил Ролар, и площадь содрогнулась от жуткого воя, рева, визга, свиста и топота.
– Ну, полдела сделано, – с явным облегчением объявила Келла, когда восторг немного поутих, а запущенную Важеком шутиху со всяческими извинениями выудили у Лереены из декольте. – Arr'akk tur?
Лён глянул на меня, улыбнулся и проникновенно вопросил:
– Вольха, ты отдашь мне свое кольцо?
«Ты же знаешь, что да. И попробуй только не взять!» Несколько секунд я задумчиво глядела на него, а потом, к восторгу публики, лукаво прищурилась и ехидным голосочком объявила:
– Размечтался!
Что тут бы ы ыло… Лён и на колени вставал, и клялся, что не только не будет мешать мне писать диссертацию, но и собственноручно наловит для нее «практический материал» в ближайшем овраге; что за кровью он будет ходить сам, хотя лучше, конечно, разживаться ею прямо на месте; а стирку носков он доверяет только Келле («Что?!» – возопила возмущенная травница). Я «сломалась» на тройном повышении оклада плюс надбавка за вредность. Кольцо наконец то перекочевало к Лену, и Келла приступила к официальной части церемонии, прочувственно заговорив:
– Надеюсь, вы хорошо обдумали свое решение и впоследствии ни разу о нем не пожалеете, ибо брак – это не только…
Последующие десять минут Верховная Травница со вкусом расписывала ожидающие нас ужасы совместной жизни вроде «разделенных тягот, горестей и обязанностей», а гости любовались постепенно вытягивающимися лицами брачующихся. Лена, кажется, больше всего устрашило требование «не скрывать пред ней ни деяний своих, ни помыслов», а я окончательно уверилась, что достойной «хранительницей семейного очага» мне никогда не стать. Хранительницей Повелителя и то легче!
– Итак, – в конце концов торжественно провозгласила Келла тоном выше, дабы придать вопросу подобающую значительность, – несмотря ни на что, согласна ли ты, Вольха Редная…
Толпа зачарованно притихла, внимая каждому слову, а темноволосый рыцарь в последнем ряду с умиленной улыбкой поднял руку и сотворил в воздухе знак храмового благословения.
Келла осеклась на полуслове, ибо невеста рванулась вперед с таким плотоядным выражением на лице, что неизвестно было, кто из молодых вампир. Причем очень голодный.
Лён в последнюю секунду успел изловить меня за бант, оказавшийся, к счастью, фальшивым, то есть пришитым намертво.
– Вольха! – умоляюще прошипел он. – Никуда он от нас не денется, а в случае чего мы знаем, где он закопан!
Я глянула на вытаращенные глаза присутствующих, опомнилась и вернулась «в строй». По площади прокатился облегченный и одновременно разочарованный вздох – видимо, половина гостей до последнего сомневалась в моей свадебной решимости и по этому случаю заключила со второй половиной пари.
Травница, откашлявшись, повторила вопрос.
– Да, – рассеянно отмахнулась я, продолжая выискивать глазами нахального святого.
– Согласен ли ты…
– Да, – поспешно подтвердил Лён, пока я снова не попыталась улизнуть.
Келла с трудом сдержала вздох облечения и, окинув нас удовлетворенным взглядом, изрекла кульминационную фразу:
– В таком случае – властью, данной мне Советом Долины, я объявляю вас мужем и женой! И в знак сего знаменательного события прошу вас на виду у всех собравшихся обменяться обручальными кольцами.
У меня тряслись руки, у Лена, хоть и не так заметно, – тоже, но мы все таки каким то чудом умудрились прицелиться и попасть – то ли кольцами на пальцы, то ли пальцами в кольца.
Снова грянул туш, и Келле пришлось очень постараться, чтобы его перекричать:
– Молодой, теперь вы можете поцеловать свою супругу!
Мы смущенно и неловко потянулись друг к другу. Толпа умиленно заахала, Крина полезла в карман за носовым платком.
В следующее мгновение раздался громкий треск, и все действующие лица в облаке пыли исчезли с глаз изумленных гостей. Музыка оборвалась надрывными взвизгами и хрипами, друзья, чихая, кинулись к помосту, веночком нависнув над рваным проломом.
– Эй, вы там целы?
– Хотя бы живы?
– Ну хоть кто нибудь?!
– Да гхыр с ними, главное – поцеловать успел?!
Снизу донеслось мое неуверенное: «Вроде бы да…» и сдавленный голос Лена: «А если уважаемые Старейшины и Верховная Травница наконец соблаговолят с меня слезть, то я точно узнаю, кого именно!»
– О боги… – Келла, ухватившись за одну из дюжины услужливо протянутых рук, выкарабкалась на остатки помоста. Вслед за ней коллективными усилиями извлекли Старейшин. – Этих двоих вместе даже дубовые доски не выдержали!
Лён, усмехнувшись, привлек к себе несколько потрепанную невесту.
– Для верности, – пояснил он минуту спустя. Вверху зааплодировали и по цепочке передали остальным радостную весть о состоявшемся таки браке.
Когда все оказались на свободе и отряхнулись от пыли и паутины, Келла наконец дала команду садиться за столы. Оголодавшие гости не заставили себя дважды упрашивать. Несмотря на очень теплую и дружескую обстановку, люди сели вместе с людьми, вампиры с вампирами, а гномы с гномами (часа через два, впрочем, все расы благополучно перемешались и стали заверять друг друга в вечной любви). Целый стол заняли тролли, из которых вообще то звали одного только Вала, но прогнать остальных не посмели.
И начался пир!
Такого изобилия и разнообразия я в жизни не видывала, ибо каждая догевская хозяйка сочла своим долгом приготовить для свадьбы обожаемого Повелителя что нибудь эдакое. Конечно, далеко не все, критически продегустированное Келлой, оказалось на столе, но на скатерти и так едва осталось место для тарелок и цветов, а также выпивки на любой вкус – от ядреного гномьего самогона, вышибавшего слезу даже у вампиров, до человечьих вин и травяных медов практически непьющих эльфов (бутылки периодически путали, а отказываться было невежливо, так что вскоре веселье забило ключом).
Нам толком поесть так и не удалось – уже после второй ложки салата я услышала зловещее потрескивание корсета и решила не рисковать, а Лену все еще аукался амбарный ключ, и первые два часа были слегка подпорчены его частыми отлучками. К тому же нас постоянно отвлекали знакомые с поздравлениями и (куда чаще) ироничными соболезнованиями (причем тем более искренними, чем лучше эти знакомые нас знали) или подло кричали: «Горько!»
С каждым разом получалось все профессиональнее, мы определенно входили во вкус.
Под покровом длинной скатерти то и дело предпринимались попытки похитить невестину туфельку, но я была настроена агрессивно и возжелавшие обувки незамедлительно ею получали. Тогда мерзавцы сменили тактику. После очередного слаженного вопля о возмутительно горьком вине Лён остался сидеть, мрачно и в то же время виновато поглядывая на меня.
– Я не могу встать! – трагически прошипел он в ответ на мой изумленный взгляд.
– Почему? – опешила я.
– Потому что какая то сволочь только что сперла у меня сапог!
– И ты не заметил?!
– Все мои мысли были только о тебе, – с убийственной честностью признался вампир, заставив меня вспыхнуть до ушей.
Вор не замедлил явиться – правда, отнюдь не с повинной.
– Вы тильки подывитеся, яки гарны чаровик! Орсана, вскочив на лавку, торжествующе потрясала над головой своей добычей. На салатовом платье наемницы отчетливо проступал отпечаток моей туфли, точно такой же украшал воротник Ролара. Внимание уже заморивших червячка гостей охотно переключилось на подругу и ее боевой трофей.
– Ну, кто желает, – девушка задумчиво принюхалась к голенищу, вызвав дикий взрыв хохота за столом (Лён возмущенно прошипел: «Неправда, он совершенно новый!»), – за здоровье молодых осушить до дна эту почэсную чарку?
Гости с уважением прикинули размер «чарки», и между троллями завязалась небольшая потасовка. Победил Вал, не то чтобы выпивший, а скорее выливший добрую бутыль содержимого в свою бездонную глотку. Лён печально, двумя пальцами, взял истекающий вином сапог за краешек и поставил под стол, рядом с босой ногой. Его незамедлительно сперли снова, а дальше он вообще пошел у троллей по кругу, и Келла, сжалившись, принесла молодому новые сапоги.
Попутно Верховная Травница с негодованием обнаружила, что стоящую возле нас троллью корзину с цветами изящно обвивает черная лента с золотой надписью «От безутешной вдовы». Похоже, бессовестный наемник просто напросто спер ее на ближайшем кладбище. После недолгой, но выразительной (в смысле богатой на выражения) перепалки корзину унесли с глаз долой.
На выкупе «чаровика» Орсана не остановилась и при горячем участии Вельки организовала еще несколько веселых конкурсов – к огромному удовольствию зрителей и смущению участников. Нам с Леном досталось больше всего, ибо жених с невестой были слишком заметными фигурами, чтобы нырять под столы, опережая хищные взгляды подружек, высматривающих жертву для очередного издевательства.
Когда окончательно стемнело, на столах зажгли свечи, а к деревьям прикрепили ярко пылающие факелы. Кое где посверкивали и пульсары, хотя живое пламя было не в пример уютнее. Музыканты, до сих пор изображавшие ненавязчивый фон на заднем плане, встряхнулись и для разминки грянули белорскую народную «Ой несут меня ножки!», а потом – разудалый гномий танец, в который ухитрились втянуть даже Старейшин и Келлу, и совсем уж разухабистый винесский гопак, в котором только и требовалось, что скакать побыстрее и вопить погромче «Гоп, гоп, э гэ гэй!».
Когда ножки отказались не только нести, но и держать, гости разбрелись по полянке и окружающему лесу, наслаждаясь праздником и наконец то оставив молодых в покое. Музыканты перешли с плясовых на душевные, красивый девичий голос выплетал песню о золотых драконах. Рычарг и Гереда, разлегшись рядышком, щурились от удовольствия и время от времени ностальгически вздыхали.
Возле фонтана Смолка в сползшем на одно ухо венке дружелюбно перефыркивалась с мантихорой. Манька, узнав нас, выгнула спину и с урчанием полезла здороваться, чуть не свалив меня с ног. Кузьмая с Магистром Травником поблизости не было, и от рыжей кистеухой морды подозрительно попахивало копченой рыбой.
Вэрд и Лереена, забыв про недопитые бокалы, оживленно о чем то беседовали. Повелительница Арлисса заметно раскраснелась и совсем уж непривычно хихикала, как девчонка. Повелитель Леска явился на свадьбу совершенно неожиданно для нас и, похоже, для себя, хотя приглашение ему, поколебавшись, все таки отправили. С обычной печатью, разумеется. В Догеве на Вэрда, как и на Лена в Леске, сначала опасливо косились, но после дружеского рукопожатия Повелителей приняли более чем гостеприимно. И, судя по все более увлеченному разговору, о своем приезде (вернее, прилете) он ничуть не жалел.
В двух местах видели Тивалия, а в трех – Фендюлия (одному из выпущенных из винного погреба гномов они явились одновременно), который, подлец, под шумок успел прочитать несколько прочувственных проповедей, возложить руки на всех подвернувшихся больных (Кайел на всякий случай подходил два раза), перевербовать в дайны одного из магов и довести до покаянных рыданий случайно затесавшегося среди гостей вора. На счастье деятельного святого, мне он так и не попался, хотя под конец свадьбы поисками конкурента занималась уже добрая половина магистров с Учителем во главе.
В полночь пришла пора резать свадебный торт, и о молодых снова вспомнили. Нам вручили здоровенный нож, и гости с тарелками наготове выстроились в очередь. Возникла небольшая заминка – на торте опять красовались похабные фигурки. Темар сделал торжествующий жест сжатой в кулак рукой и поспешил затеряться в толпе.
Получив взамен каждого кусочка поздравление и подарок (кто «осчастливил» нас гробом, так и осталось загадкой), я вышла на середину поляны и с громадным облегчением подбросила букет, мстительно целясь в Вельку, но он пролетел над ее головой и свалился прямо в руки Лереене. Повелительница поморщилась, но смолчала.
Радовалась я недолго, ибо пришло время заключительного, самого важного и ответственного свадебного мероприятия.
Проводить нас короткой дорогой до Дома Совещаний (левая половина которого служила жильем для самого Повелителя Догевы) вызвалась бы добрая половина гостей. «Бы», потому что их никто не звал, но они все равно радостно повалили следом, не желая пропускать такое развлечение!
У порога Лён под шумные аплодисменты подхватил меня на руки, внес в дом и метко пнул ногой захлопнувшуюся дверь.......

Замечательно! Романтично! Ор-р-ригинально!!!
Если кому понравится, буду рада))

Вольха, мне понравилось!

Хотела рассказать о традиции, когда невесту и жениха обсыпают рисом. Вернее, о том, что нас как раз обсыпали, но только не рисом, не конфетами и даже не орехами, а... монетками. Было смешно, потому как они попадали мне прямо, хм, в декольте, и потом еще смешнее было их оттуда вытаскивать... Кстати, насколько мне известно, сия церемония означала, что все гости желают нам материального благополучия.

Свадебные обычаи.

В Бельгии юноша, собираясь сделать предложение девушке, сажает под ее окном "майское дерево" - березку. А девушка в знак согласия устраивает "полдник со сладостями и кофе".

В Германии накануне свадьбы устраивался полые-рабенд - шумный девичник и мальчишник, совместно или раздельно. На этих вечерах выставлялось на всеобщее обозрение приданое, билась "на счастье" посуда.

В Индии, по обычаям хинди, отец невесты встречает жениха, как самого почетного гостя, и моет ему ноги. Невеста подает жениху напиток из кислого молока, меда и масла, которым по тра-диции угощают самых важных гостей.

В Индонезии на о. Ява каждая пара, вступающая в брак, обязана посадить два плодовых дерева. Вступая в брак во второй раз, они высаживают уже три саженца.

В Швеции если парень нравился девушке, он мог посещать ее по субботам и воскресеньям, иногда в течение нескольких лет, и оставаться с ней на ночь. Поспешное заключение браков считалось неприличным.

В Испании был широко распространен обычай разлучать новобрачных после свадебного пира. Иногда им приходилось проводить первую брачную ночь в присутствии специального стража, следившего за соблюдением полового табу.

В Италии традиционной формой ухаживания является исполнение под окном девушки любовной песни утром (маттината) или вечером (серенада). В знак одобрения девушка бросала из окна возлюбленному цветок.

В Непале принято, прежде чем заключить брак, спросить совет у астролога, который тщательно изучает гороскопы жениха и невесты и лишь после этого назначает точный день и час свадьбы.

На Никабарских островах, если парень хочет жениться, он становится "рабом" в доме девушки. Такое добровольное "рабство" может продолжаться от шести месяцев до года. За это время девушка должна решить, выходить за него или нет.

В Норвегии в самом конце свадебного пира подавала сыр невеста. Она была обязана обойти всех гостей, отрезать и подать каждому кусочек сыра. По тому, как искусно он отрезан, судили об умении и хозяйских способностях молодой жены.

В Уэльсе одетых юношу и девушку связывали веревкой, оставляя узел, и укладывали в постель. Если они не желали вступать в брак, то ночью узел развязывали, а если узел оставался неразвязанным, то их признавали женихом и невестой.

В Финляндии решающим моментом сватовства являлось посещение невестой дома жениха, где она оставалась на неделю, выполняя при этом какую-нибудь работу (сшить жениху штаны, починить белье и т. д.)

Во Франции во время первой брачной ночи молодежь учиняла "кошачьи концерты", всячески досаждала молодым, вплоть до того, что врывалась шумной толпой в спальню.

Свадебные обычаи африканских народов.

В племени фиуа, обитающем в тропических лесах Амазонии, главным качеством завидного жениха считается мужественный характер. Правда, представители этого маленького народа никак не связывают мужество с воинской доблестью и храбростью: в их представлении мужественный человек - это просто молчун. Согласно местным поверьям, молчаливый мужчина сохраняет в себе некую магическую силу, которая помогает ему и на охоте, и в военных походах, и в семейной жизни. Поэтому за год-два до бракосочетания жених объявляет обет молчания, который он может прекратить только с рождением первенца. Причем, если рождается девочка, то обет молчания не прерывается и продолжается до тех пор, пока не появится на свет мальчик. Этнографы отмечают, что некоторые мужчины из фиуа, чьи супруги рожают исключительно девочек, обречены на молчание до самой старости (старикам говорить разрешается независимо от пола детей). Любопытно, что на женщин обет молчания не распространяется, напротив, им предписывается говорить как можно больше. Это связано с тем, что удача, которую они теряют при разговорах, переходит к мужчине. А уж он разберется, как с ней распорядиться.

А вот в живущем по соседству с фиуа амазонском племени эруаки молчунов, напротив, не ценят. Местные девушки мечтают выйти замуж за крикунов. Эруаки уверены, что громкий голос указывает, что у его обладателя будет здоровое, сильное потомство. Уже с самого раннего детства мальчиков начинают учить искусству крика. Достигнув брачного возраста, юноша участвует в конкурсе крикунов, который одновременно является смотринами женихов. Конкурс обычно проводится в джунглях. Выигрывает тот молодой человек, чей крик спугнет больше всего птиц и вызовет самое громкое эхо. Чемпион по крику объявляется самым завидным женихом и главным наследником места вождя племени. Уже на следующие сутки к нему идут с дарами свататься родители девушек на выданье. Невестой будущего вождя объявляется та девушка, чей подарок больше всего понравился чемпиону по крику.

Если у нас мужчина любит глазами, то в африканском племени фулани глазами любят женщины. А потому главным мужским достоинством и признаком сильного пола вообще является красота. Правда, едва ли здешний тип красоты сравним с принятыми в Европе эстетическими представлениями. Фуланский красавец по нанесенной на физиономию косметике больше напоминает вульгарно накрашенную и наряженную женщину. Кстати, и во всем остальном местные молодые люди больше соответствуют канонам (условно, конечно) женской красоты: полные губы, длинные локоны, нежная кожа...
К шестнадцати-семнадцати годам - времени женитьбы - молодой человек должен выступить на местном конкурсе красоты, который попутно является и своеобразным мужским крещением. Суть конкурса заключается в следующем: мужчины "на выданье" выстраиваются в строй и, подобно женщинам, покачивают бедрами. Для большего эффекта они закатывают глаза, демонстрируя белки, и показывают зубы и язык. Конкурс длится целую неделю, и все это время незамужние женщины внимательно следят за ним в надежде выявить самого обаятельного и привлекательного, а затем его женить на себе: зафиксировав собственный идеал, они подходят к нему, берут за руку и уводят подальше от посторонних глаз. Спустя какое-то время пара возвращается, и объявляется о свадьбе.

источник

Бедненькие, как можно выдержатьэто. У них языки за это время не отсыхают?
А женам-то как. Даже посоветоваться не с кем, услышать одобрение и признание в любви. Все же как хорошо, что я не там родилась.

Свадебныи традитии хороши но тольцо когда их понимают все присутствуищие, трудно представить эти традиции в Америке, я помню в Румынии как иностранцы смотрели, для них свадьба - просто бесплатное представление .
А мою свадьбу чуть не испортили из за одного обычия : чтобы у молодых в жизни не было слез, незаметно, на пол, под подол платья невесты ставят стакан с водой (слёзы), если невеста стакан опрокинет, то все слёзы останутся позади, а если нет то вся жизнь будет несчастной.
Свекровь моя начяла качять истерики - сказала что это доцазательтво что этой свадьбе не было бы без чёрной магии и даже хотела пойти домои. Конечно ей все обьяснили, она это знала, просто хотела делать больно. Потом она начала всем говорить что для неё это не свадьба а похорона, что она присутствует на похороны сына.
Сейчас ей стыдно перед теми которые на свадьбе были, но мне то не легче.
А до свадьбы она ничего против не имела, просто имено на свадьбе как она потом обьясняла она поняла что теряет сына. Вот так то, будьте внимательны, иногда обычяй с черной магией путают.

Я - фотограф и первое что на свадьбе нужно сделать, ну может не первое - фотографа накормить. Потому что без еды - и не туды и не сюды. Все едят, а ты голодаешь! Какое тут искусство фотосъемки.

Уважаемые новобрачные. Внимание к фотографу окупится отличными фотографиями.

C уважением,
Профессиональный фотограф
Кирилл.


***открытая реклама других сайтов на форуме запрещена правилами.
По вопросам размещения ссылок обращайтесь в администрацию форума.

Ох, уж эти свадебные традиции!
Помню, была на свадьбе у одной хорошей знакомой. Свадьба была с простонародными традициями. Одна из них: разбивается что-то стеклянное, невесте дается веник и она должна стекло битое заметать, а гости в танце ногами его разбрасывают в стороны. Невеста должна по максимуму собрать все осколки чтобы: 1) показать, какая она хозяйка и 2) чем меньше осколков, тем меньше неприятностей в семейной жизни будет. Вот танцуем мы и вдруг в комнату влетает старшая сестра невесты, изрядно невеселе, и со всего маху разбивает об пол какую-то стеклянную то ли салатницу, то ли что-то еще, но с толстыми стенками. Это изделие отечественной стеклянной промышленности разлетается в разные стороны. Я только и успела, что глаза посильней зажмурить. А вокруг было столько детей! Несчастного случая не было наверное потому, что, как говорят, пьяным везет. И детям, видимо, тоже.
Когда я выходила замуж, то сразу сказала, что никаких таких традиций я не приемлю. Муж со мной согласился. Правда, подружки уговорили меня на "выкуп невесты". Я согласилась - это ведь не травматично.
И еще: когда мы после ЗАГСа и традиционного катания по Москве приехали к месту посиделок, то у нашего тамады была припасена "фишка" всех свадеб - обсыпание новобрачных рисом, денежками и конфетами. А у меня была прическа из косичек, стянутых в пучок под фату. Так эти конфеты меня так больно били по стянутым волосам!!! Даже фотка смешная получилась: я держусь за голову, а на лице у меня такая физиономия, типа: "Что же я наделала?"
Традиции традициям рознь, но я поняла одно - надо их проводить тогда, когда подавляющее большинство гостей еще трезвы.

что за примета на невесте должно быть
чтото свое, чтото чужое, чтото от мамы и чтото голубое?

насколько я знаю, это американская примета...